![Многие еще помнят, как в бабушкиных сундуках разложенные по годам и заботливо перевязанные тесемочками ждали своего часа просроченные облигации государственных займов. Кстати, в конце 70-х государство все-таки сподобилось расплатиться по своим дореформенным долгам, сделав это, как водится, с большой выгодой для себя.](/upload/img/paper/050204/15.jpg)
Неуловимые приоритеты
Известный экономист Антон Данилов-Данильян, 'нехорошо' оценивая работу правительства, сказал, что оно не сделало главного - не сконцентрировало 'свое внимание на тех зонах, которые позволят, с одной стороны, получить бизнесу хорошую прибыль, а с другой - решить ряд государственных задач, например импортозамещения'. По его словам, до 80% импортеров согласились бы стать соинвесторами таких проектов. Вопрос в том, где находятся эти приоритетные для России зоны? В программе социально-экономического развития страны до 2005 года в качестве таких точек роста называются производства с глубокой степенью переработки и предприятия 'новой экономики'. Между тем премьер Михаил Касьянов в одном из интервью сообщил, что правительство сконцентрирует свои усилия на проведении реформ в электроэнергетике, газовой промышленности и железнодорожном транспорте. Когда речь заходит о промышленной политике, у нас обычно начинается путаница. С долгами все проще. Но, перефразировав известный тезис о смысле жизни, получается, что смысл заимствований заключается в их использовании так, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно потраченные деньги. Если посмотреть государственные программы внешних заимствований России на 2003 и 2004 годы, станет видно, что жизнь взаймы нам не грозит. В прошлом году планировалось привлечь из-за границы 1,9 миллиарда долларов, а в нынешнем - 3,6. Это почти в два раза больше, но все равно несравнимо с погашаемыми суммами. А на инвестиционные цели идет и вовсе смехотворная часть этих денег - примерно по 600 миллионов долларов. Что касается использования этих средств, удивляет обилие формулировок 'консультационные услуги', и сами проекты носят в основном инфраструктурный характер. Самые насущные из них - это, пожалуй, кредиты Международного банка реконструкции и развития по проекту передачи муниципалитетам ведомственного жилого фонда, в котором, кстати, участвует и администрация Ижевска. 25 миллионов долларов должны быть израсходованы на приобретение счетчиков для измерения расхода тепла, оплату консультационных услуг и проведение ремонтных работ. Примерно по тем же направлениям, правда более скромной суммой - 1,5 миллиона долларов, международный банк помогает и Воткинскому водоканалу. Во всей программе российских внешних заимствований на 2004 год удалось найти всего один чисто производственный проект - приобретение оборудования для производства детского питания. В нашей республике заимствования вот уже несколько лет служат в основном для сглаживания неравномерности в поступлении бюджетных доходов, при таком дефиците не до инвестиций. Был у Удмуртии опыт инвестиционных заимствований на длительный срок - выпуск облигационного займа на развитие жилищного строительства. Но этот опыт вряд ли можно назвать удачным. С тех пор несколько раз предпринимались попытки выпуска новых долговых бумаг, но правительство в этом вопросе всякий раз проявляло здоровый консерватизм. И это вполне понятно, не очень-то приятно, как говорится в известном изречении, выражать спокойствие духа, вытекающее из чувства неисполненного долга.
Ты - не мне, я - не тебе
На Западе взаимоотношения должника и кредитора строятся по очень простой схеме: если ты не можешь предъявить долговую расписку, тебе никто ничего не должен. Альтруизмом тут, конечно, и не пахнет, но, по крайней мере, все предельно ясно. У нас же больше прижилась другая формулировка: 'зачем платить, если можно не платить'. Неуплата за труд в России имеет вековые традиции. А вот самый известный случай отказа от долгов в общероссийском масштабе - это декрет ВЦИК 'Об аннулировании государственных займов', изданный в первые февральские дни 1918 года. Тогда молодое советское государство отказалось сразу от всех внутренних и внешних займов Российской империи. Потом в СССР неоднократно использовался механизм добровольно-принудительного размещения государственных займов. Многие еще помнят, как в бабушкиных сундуках разложенные по годам и заботливо перевязанные тесемочками ждали своего часа просроченные облигации государственных займов. Кстати, в конце 70-х государство все-таки сподобилось расплатиться по своим дореформенным (денежная реформа 1961 года) долгам, сделав это, как водится, с большой выгодой для себя.
С долгами, как с потрохами
Новая постсоветская Россия, решив не повторять ошибок декрета ВЦИКА 1918 года, взяла на себя все долги бывшего СССР перед иностранными кредиторами, правда, оставив за собой и большинство советских зарубежных активов. По поводу сомнительной целесообразности этого шага неоднократно высказывался Владимир Путин. Например, на встрече с австрийскими бизнесменами в 2001 году он сказал следующее: 'Не думаю, что в свое время российская сторона как следует продумала, взяв на себя обязательства бывшего СССР'. А суть взаимоотношений с кредиторами российский президент определил как следование приоритету 'развития экономики, выполнения социальных обязательств перед населением и на этой базе - выплата долгов'. Однако концептуальный подход, пусть даже прозвучавший из уст первого лица, у нас еще мало что значит. На практике именно расчеты с иностранными кредиторами находятся у нас в приоритете.
Чтобы спать спокойно
А внутри страны все еще господствует уже упоминавшийся принцип 'зачем платить, если можно не платить'. Телереклама 'Заплати налоги и спи спокойно' выглядит в нашей ситуации более чем сомнительно. Гораздо уместнее было бы показать в ролике бизнесмена, сполна расплатившегося с казной и теперь впавшего в жестокую бессонницу от осознания того, сколько прекрасных возможностей оптимизировать налогообложение остались неиспользованными. Или ситуация с проездными билетами в общественном транспорте. В те славные времена, когда штраф за бесплатный проезд составлял всего 10 рублей, а кондукторов в транспорте еще не было, многие наши сообразительные граждане просто прикинули вероятность попасться в руки контролеров и свои возможные убытки при этом. И сопоставили их с суммой, которую можно сэкономить, не покупая билет. Что из этого получилось, мы знаем: армия кондукторов - главных источников давки в часы пик, армия контролеров, карающих безбилетников и надзирающих за кондукторами. Плюс еще те, кто должен контролировать контролеров, чтобы они оформляли протоколы и не присваивали деньги. А недавно по радио прошло сообщение о забастовке транспортников в Лиссабоне, требовавших повышения зарплаты. Не вышли в рейс пару раз - и добились своего. У нас же такое просто невозможно. Пока в нашем хозяйстве есть сферы, где оплата труда, требующего примерно той же квалификации, в три раза ниже, чем в городском общественном транспорте, ни о каких забастовках не может быть и речи. Продолжать можно до бесконечности. Правда, есть и противоположные примеры. В 2002 году в честь празднования очередной годовщины дефолта два молодых питерских интеллектуала от бизнеса запустили проект 'Долг России', который предусматривает выкуп гражданами нашей страны ее долговых обязательств и безвозмездную их передачу российскому правительству. Всем, кто решится одарить правительство, организаторы акции обещают памятный сертификат, который можно будет показывать внукам и говорить: 'Вот так я спасал Россию!'. Но нет уверенности, что у нашего правительства не появится идея разместить на сумму подаренных облигаций новый выпуск, поместить деньги в какой-нибудь новый стабилизационный фонд и всей мощью своего пропагандистского аппарата подключиться к продвижению новой благородной идеи.