На прошлой неделе корреспондент «Д» обсудила с рядом преподавателей, как предполагается претворять в жизнь оптимизацию на примере Удмуртского госуниверситета. Их мнения о сложившейся в вузе обстановке весьма схожи.

В условиях нынешней демографической ямы процесс оптимизации вузов объективен, неизбежен и необходим, считают наши источники, которые, однако, просили не называть их при публикации. Если из года в год набор студентов сокращался, то логично, что когда-нибудь всё равно пришлось бы урезать и ставки сотрудников, и расходы на содержание и обслуживание учебного заведения.

Тем не менее оптимизация в УдГУ - процесс болезненный, хотя и затрагивает он пока только гуманитарные факультеты. Преподавательский, учебно-вспомогательный и обслуживающий состав работников близок к точке кипения. Заволновался профсоюз, в экстренном режиме стали созываться ученые советы. Общественно активизировавшиеся работники пишут обращения в региональное и федеральное министерства образования.

Пока все решения и действия на факультетах принимаются кулуарно, факультеты между собой не взаимодействуют, все надеются на благоприятный исход, говорит мой собеседник. Впереди - решающий ученый совет, и, если улучшений не предвидится, преподаватели вслед за врачами готовы начать протестовать.

По мнению источников, оптимизация в Удмуртском госуниверситете может привести к противоположным ожидаемым результатам. Путь, выбранный ректоратом, не оптимизирует функционирование учебного заведения, а создает угрозу системе образования, считают преподаватели. При оптимизации такой, какая она есть сейчас, образовательный процесс никого не занимает, всем наплевать, кто, как и кого учит, все заняты сведением концов с концами и приглаживанием данных для отчетов на бумаге.

«Протекающая оптимизация не имеет концепции, социально и экономически не просчитана, не спланирована, нецелесообразна, неэффективна, бессистемна. Результаты ее не продуманы. Все указания спускаются сверху, свои намерения администрация с преподавателями не обсуждает. У нас нет понимания, как и для чего проводится оптимизация, - рассказывает мой собеседник. - В таком виде, в котором она есть сейчас, оптимизация не способствует научной деятельности, манифестирует дальнейшую бюрократизацию».

Сейчас оптимизация сводится исключительно к сокращению ставок и увольнению преподавателей. А это уже не реформа. Закрытие штатных единиц происходит механически, без критериев и прослеживающихся тенденций. Под «гильотину» попадают в том числе и «титулованные», опытные и любимые студентами преподаватели с научными степенями и званиями. Уход преподавателя зачастую влечет развал научной школы, держащейся, как мы знаем, на человеческом факторе.

При этом, подмечают преподаватели, в то время как численность работников профессорско-преподавательского, учебно-вспомогательного и обслуживающего персонала уменьшается, блок административно-управленческого персонала продолжает трудиться в прежнем объеме. Ситуация дошла до абсурда: на двух преподавателей приходится один администратор (Прим. - в 2012 году на 903 работника профессорско-преподавательского состава приходилось 439 работников административно-управленческого состава).

Тенденция сокращения преподавателей и сохранения администраторов будет продолжаться. Напомним, что в декабре 2012 года Правительство РФ объявило о намерениях сократить профессорско-преподавательский состав на 44% и увеличить нагрузку на оставшихся на 28%. Такая мера оптимизации самая простая: уволить преподавателя проще всего, достаточно не продлить срочный трудовой контракт. Уборщицу уволить намного сложнее, и администрация неохотно это делает. Финансирование, выделяемое на обеспечение вузов из федерального бюджета, идет общим потоком, какую-то часть учебное заведение зарабатывает самостоятельно, объясняют преподаватели. Соответственно, если миллионные потоки из бюджета сокращаются, равную степень ущерба должна нести каждая единица работников - и руководители, и преподаватели. На деле - всё наоборот.

Вопрос о заработной плате - самая больная тема. Сейчас разница в зарплате между низшими и высшими звеньями преподавательского состава, между равными должностями разных факультетов, между деканами факультетов и ректором в десятки раз. Так, среднемесячная зарплата среднефакультетского ассистента в 2012 году составляла 7 тыс. рублей, завкафедрой - 30 тыс. 592 рубля, декана - 51 тыс. 696 рублей. Среднемесячная зарплата среднестатистического представителя преподавательского состава на факультете профессионального иностранного языка - 16 тыс. 748 рублей, в Институте экономики и управления - 45 тыс. 137 рублей. Среднемесячная зарплата среднестатистического декана в 2012 году была 51 тыс. рублей, ректора УдГУ - 165 тыс. рублей.

- Возникает вопрос: кто для кого? - говорит мой собеседник-преподаватель. - Мы работаем и думаем, что студент и преподаватель - главные фигуры высшей школы, а основная миссия университета - образовательная и научно-просветительская. На деле получается, что менеджеры, назначенные для обеспечения условий для эффективной учебной и научной деятельности, помыкают нами. Откуда такие диспропорции в зарплатах? Получается, что представители администрации, чьи зарплаты исчисляются десятками тысяч рублей, добиваются экономии в несколько тысяч рублей сокращением нищенских ставок. Это произвол бюрократии, всевластие и отсутствие здравого смысла.

- Распоряжение об оптимизации спущено с федерального центра, каноны оптимизации прописаны, так много ли зависит от действующего ректора в процессе оптимизации? - поинтересовалась я.

- Не уверен, что будь на месте Галины Мерзляковой другой ректор, оптимизация в вузе прошла бы на качественно другом уровне, - сказал один из троих моих собеседников. Двое других пришли к мнению, что ректор всё же играет в процессе оптимизации важную роль.

- Есть постановление федерального центра, но оно - голая схема, воплощение оптимизации на местах - это компетенция ректора. Галина Витальевна (Прим. - Мерзлякова) не тот человек, который смог бы провести оптимизацию. По ее личным качествам. Ей не хватает большей доли решительности. В идентичных обстоятельствах и ситуации она принимает разные решения, руководствуясь давлением, которое на нее в это время оказывается. Она не придерживается всеобщих правил игры. Второй момент: Галина Витальевна правит в утилитарно-предпринимательском стиле. В той же оптимизации преподавательскому составу хочется обсуждения, обратной связи.

Поступила информация об участившихся жалобах в Минобразования УР на действия ректора УдГУ. В ведомстве только разводят руками: университет находится в федеральном подчинении и диктовать ректору - не в их полномочиях. Что странно, ни со стороны федерального центра, ни со стороны Минобраза УР не было указаний оптимизировать такими жесткими способами, - добавляют в Минобразе Удмуртии.

Распоряжение ректора УдГУ, ведущее к ликвидации малокомплектных кафедр (менее 7 единиц ППС на кафедре) и ее приказ об увеличении хронометража академических часов - продолжительность пары предполагается увеличить с 1 часа 20 минут до 1 часа 30 минут, оставив при этом прежнюю оплату труда, - вызвали волну недовольства. «Мы были готовы взять долю ставки, лишь бы сохранить кафедру, - объясняют преподаватели. - Но ректорат напрочь отказался».

По мнению преподавателей, действующий профсоюз сегодня не обладает теми правами, какими он обладал раньше. Для многих его членов профсоюз - это медобслуживание, подарки на Новый год и уплата членских взносов. Работники вуза не воспринимают профсоюз как инструмент консолидации. Мнение профсоюза легко проигнорировать. Ученый совет - забюрократизированная система, в его составе - сплошной административный персонал: деканы, завкафедрами, которым выступать против ректора им себе дороже.

В настоящее время в Удмуртском госуниверситете планируется создать независимую первичную организацию. Она будет являться территориальным органом Межрегионального профсоюза работников высшей школы «Университетская солидарность», которая сейчас проходит регистрацию в Минюсте. Независимую первичную организацию в Удмуртии возглавит член Центрального Совета Межрегионального профсоюза, кандидат филологических наук, доцент кафедры немецкой филологии Института иностранных языков и литературы Марк Опарин.

Преподаватели, с которыми я разговаривала, обеими руками за реформу системы образования в России и отмену принятого в 2012 году ливановского закона «Об образовании». За всеми озвученными отрицательными последствиями оптимизации в УдГУ собеседники «Д» несколько призадумались: какие же положительные моменты можно вычленить из начавшейся оптимизации?

Пожалуй, положительное, по их словам, последствие в том, что преподаватели и сотрудники университета осознают необходимость участия в начавшихся процессах. Пестрое и где-то разобщенное преподавательское сообщество университета отреагировало на события, объединив силы. Многие не верят, что можно изменить указания сверху, но всё-таки начали принимать участие в обсуждениях, в принятии решений, и это радует - всё это может способствовать созданию профессионального сообщества, считают члены формирующейся первичной независимой организации. «Д» будет следить за развитием ситуации.