При этом политика правящего режима определялась вовсе не этой сменой партийных «брендов»: наоборот, трансформация идеологии и облика очередной «партии власти» диктовалась эволюцией политического режима. И «рыночный либерализм» начала 90-х и нынешний провозглашенный «единороссами» «консерватизм» одинаково отвечают запросам номенклатурно-олигархического строя, сложившегося в стране, - просто речь идет о разных этапах его существования.


Всегда забавно слышать от нынешних пропагандистов «Единой России» про то, как было плохо в 90-е годы и что заслуга «единороссов» в том, что страна в эти «плохие 90-е» не вернулась. При таких мировых ценах на нефть, которые установились после 2000 года (в 5 - 10, а подчас и в 15 раз выше, чем в предыдущем десятилетии), и Ельцин был бы «не так плох» и даже, наверное, Горбачев. Но стоило в 2008 году цене на нефть упасть со 147-ми ниже 67 долларов (тоже весьма приличная цена – это не 11 долларов за баррель во второй половине 90-х), как вся хваленая путинская стабильность затрещала по швам. И не оправилась толком даже после того, как нефть снова поднялась до «отметки» 100 долларов. Впрочем, про обещанное «удвоение ВВП» забыли гораздо раньше...


Прекращение практики искусственного создания новых «партий власти», официальное признание Путина лидером «Единой России» дало надежду на «взросление» российской политической системы. И прежде всего на принятие «партией власти» полноты ответственности за все удачи и провалы в стране. Но такой подход предполагает, что в случае недовольства избирателей правящая политическая сила готова стать оппозицией. Пусть временно, но отказаться от власти. Или, по крайней мере, поделиться ею с оппозиционными силами. Разве не в этом суть демократического механизма своевременной корректировки курса государственной политики в интересах большинства населения? Согласно одному из самых удачных определений, демократия – это способ правления, при котором народ имеет возможность ненасильственным образом сменить неугодное ему правительство.


На деле мы сегодня имеем нечто обратное. Во всех регионах и по стране в целом выстроена изощренная система сохранения политической монополии «Единой России». Вкратце, как представляется, эта система включает в себя следующие элементы: 1) концентрация «административного ресурса» (бюрократического, законодательного и правоохранительного) в интересах «партии власти»; 2) информационная блокада вокруг деятельности оппозиции, негласная цензура и превращение СМИ в инструмент пропаганды правящей группы; 3) замыкание финансовых ресурсов бизнеса, свободных для «политического» инвестирования, на обслуживание исключительно действующей «вертикали власти».


При таком порядке вещей даже резкое падение популярности политики власти и конкретных ее представителей, как правило, не позволяет оппозиции в той же мере усилить собственное влияние на избирателей. В тех же случаях, когда рейтинг представителей действующей власти опускается ниже минимального уровня, а оппозиции, опираясь на активную социальную работу с населением, удается создать возможность прорыва на выборах, в ход идут более грубые технологии.


Так было на выборах мэра в Астрахани в 2009 году, где, например, наблюдатели популярного кандидата от «Справедливой России» Олега Шеина, опиравшегося на сильное жилищное движение горожан, просто физической силой не пустили на избирательные участки. Так было и на выборах в Городскую думу Ижевска в октябре 2010 года, где коалицию активистов социальных и правозащитных движений, идущих на выборы под флагом «ПАТРИОТОВ РОССИИ», просто сняли с выборов судебным решением за день до голосования. Произошло это после того, когда проведенные соцопросы показали, что результат «Патриотов» окажется сопоставимым с результатом «единороссов».


Нормы закона, которые должны служить преградой произволу, прежде всего «партии власти», были цинично использованы против силы, которая практически не имела никаких административных и финансовых ресурсов: «Патриотов» сняли за… «подкуп избирателей» газетами с оплаченными из избирательного фонда агитационными материалами и якобы использование их руководителем Сергеем Щукиным своего служебного положения, как главного редактора газеты.


Можно вспомнить и нынешний арест мэра Братска от КПРФ, которого обвиняют в получении взятки в сумме 15 млн рублей. Оставим в стороне правдоподобность этого эпизода - хотя обстоятельства ареста, опубликованные в СМИ, создают впечатление то ли крайнего тупоумия и непрофессионализма правоохранительных органов, то ли грубо сработанной провокации. По всей стране в креслах городских руководителей сидят сотни «единороссов», в чистоплотности которых, думается, у местных жителей есть весьма большие сомнения, арест же чуть ли не единственного «красного мэра» накануне выборов создает твердое впечатление об избирательности правосудия. Когда-то также «избирательно» пришли за олигархом Ходорковским, и многие из левых склонны были видеть в этом позитивный момент… Как оказалось, напрасно.


Формирование авторитарно-полицейского режима позволяет не только эффективно перераспределять собственность и доходы от одной олигархической группы к другой, но и перейти к политике свертывания социальных гарантий. Сегодня без улыбки невозможно воспринимать листовки «Единой России» образца 2003 года. Обещание сохранить льготы ветеранам и пенсионерам обернулось их монетизацией и реальным урезанием. Обещание повысить пособия по уходу за ребенком и беременности в 2,5 и 3 раза обернулось в декабре прошлого года совершенно противоположными действиями депутатов-«единороссов» и вывело на пикеты сотни беременных женщин и матерей с малолетними детьми.


Конечно, можно сказать, что глобальность стоящих перед страной задач, объективные трудности (например, последствия мирового кризиса), необходимость модернизации национальной экономики предполагают необходимость концентрации ресурсов страны на прорывных направлениях. Более того, исторически доказано, что модернизация страны возможна и подчас даже более эффективна, когда ее проводят авторитарные режимы, а не демократии. Однако и в этом случае правительству нужна общественная поддержка. Мобилизация общества на решение стратегических задач предполагает, что общество согласится на временные трудности, чтобы завтра жить лучше. Но почему граждане России должны верить в эффективность и общественный смысл провозглашенной Медведевым модернизации, если руководство важнейшими инновационными проектами с многомиллиардными оборотами поручено таким одиозным фигурам, как Чубайс и Вексельберг? Почему, например, в этих процессах не участвует экономист Сергей Глазьев, который еще 10 и 15 лет назад как оппозиционный политик настаивал на необходимости концентрации ресурсов от «природной ренты» на создании современного инновационного экономического уклада? На днях беседовал по телефону со своим товарищем, депутатом Госдумы, как раз специализирующимся на вопросах модернизации и внедрения инновационных технологий, и задал ему вопрос: может, я просто чего-то не понимаю и коллекционер яиц Фаберже Вексельберг действительно очень эффективный топ-менеджер, раз ему доверено Сколково? В ответ мой собеседник, обычно очень вежливый, разразился непечатными выражениями. По его словам, что такое Вексельберг в проекте Сколково, сегодня стали понимать и в исполнительной власти, но сделать уже якобы ничего не могут - процесс запущен…


Очевидно, что зацикленный, по сути, в монопартийную схему номенклатурно-олигархический режим не способен ни к проведению авторитарной модернизации, ни к реальной борьбе с коррупцией, ни к диалогу с обществом. Такой режим может, конечно, и дальше рождать масштабные фасадные PR-проекты типа Сколково, сочинской Олимпиады или строительства моста до острова Русский, но чем дальше будут нарастать социальные проблемы и противоречия, тем ниже будет воздействие пропаганды и тем вероятней будет выход страны из этой ситуации через кровавый бунт.


Чтобы избежать этого, в стране нужны широкие мирные политические преобразования, опирающиеся на активность и поддержку основных слоев населения, уставших от произвола и пропагандистской лжи. Условно такие преобразования можно было бы обозначить как соединение «революции сверху» с «народными реформами снизу». Но такие преобразования нужно с чего-то начинать. В существующей политической системе совершенно очевидно есть элемент, единственной функцией которого является цементирование существующего status quo, - это «Единая Россия». Строго говоря, это даже не партия в обычном понимании этого термина, а парадный фасад «административного ресурса». Это «кривое зеркало», которое искажает нормальную картину политического пространства.


Было бы наивно утверждать, что роспуск «Единой России» приведет к тому, что правящий в стране номенклатурно-олигархический класс откажется от создания новой своей «партии власти». Однако подобные процессы не проходят в один день и не могут обойтись без раскола монолитных ранее политических элит. В результате силы гражданского общества и модернизация получат шанс для рывка страны вперед.


Понятно, что, несмотря на многочисленные факты нарушений законодательства в интересах «Единой России», для запрета этой партии нужно политическое решение «верхов», и это пока ещё не вопрос текущего момента. Но импульс подобным решениям в будущем может дать только общество, и начинать общественную кампанию такого рода надо уже сегодня.