Историк Николай Халявин считает, что все нынешние проблемы образования в том, что властям страшно неприятно осознавать, что их действия будут когда-то и кем-то оценены.

Серьезные изменения ждут нас уже в следующем учебном году. Связаны с несколькими факторами: это и демографическая яма, и переход со спeциалитета на бакалавриат и государственная политика, направленная на сокращение гуманитариев в стране. Правда переход на бакалавриат, например, скажется не в этом году, а лишь через четыре года, когда выпустят первых бакалавров, однако эффект будет тот же: уменьшение нагрузки на преподавателей и как следствие сокращение их штата. Связано это с тем, что бакалавров обучают четыре года, а специалистов пять лет. Соответственно целый год учебных часов у всех преподавателей просто пропадет. При этом в УдГУ, например, нагрузка на преподавателя порядка 900 часов в год.

Другой серьезный фактор – это общий демографический спад. В университеты пойдут дети начала девяностых, а в то время рождаемость была крайне низкая. По прогнозам социологов демографический спад продлиться приблизительно до 2020 года. А его влияние ощущается еще с 2006 года. Согласно статистике в 2006 году в России окончили школу 1млн 300 тысяч детей, в этом году выпустилось 880 тысяч человек, к 2012 году, по словам министра образования России Андрея Фурсенко, выпуск из школ составит всего 730 тысяч человек. Однако некоторые эксперты считают, что из демографической ямы можно было бы извлечь выгоду. Сокращение абитуриентов, по мнению многих экспертов, могло бы позволить России перейти к всеобщему бесплатному образованию. «Возможно, такого шанса не представится больше никогда: сегодня, когда число абитуриентов фактически равно числу бюджетных мест, мы можем за те же деньги дать образование всем россиянам» - заявлял в интервью РБК daily председатель общественной организации «Движение развития» Юрий Крупнов.

Государство же, по всей видимости, увидело в демографическом спаде другую уникальную возможность: сократить расходы на образование. В среднем по России в этом году сократилось 10% процентов бюджетных мест. В Удмуртии самый сильный удар пришелся по УдГУ. Если в прошлом году университет имел 1507 бюджетников, то в этом году их останется только 1330.

Для некоторых факультетов этот удар может оказаться смертельным. Например, ни одного бюджетного места не выделено на специалистов по русской, удмуртской и зарубежной филологии. Желающих платно учиться на факультете удмуртской филологии всегда было немного. Отсутствие в течение нескольких лет бюджетных мест на этом факультете может в буквальном смысле привести к его ликвидации. Серьезное сокращение произошло на историческом факультете. Вместо 53 бюджетных мест, которые получил факультет в прошлом году, на этот год на весь факультет было выделено всего 28 бюджетных мест. В ИжГТУ сокращения не произойдет, но пройдет перераспределение бюджетников: количество гуманитариев сократится на 15%, а количество технарей пропорционально возрастет.

Гуманитарии с такой политикой государства не согласны. Правда, что предпринять в этой ситуации, они не знают: кто-то предлагает вести переговоры, а кто-то уверяет, что не нужно терять на это время, а лучше сразу выйти вместе со студентами на улицы и потребовать сохранения бюджетных мест. «Мне в этом плане кажется, что исторический факультет настоящая пороховая бочка: студенты за преподавателей, что называется «пасть порвут» - считает выпускник исторического факультета Николай.

Преподаватели исторического, журналистского и филологического факультетов уже провели несколько неофициальных собраний, где приняли решение подготовить ряд обращений к руководству республики и к высокопоставленным федеральным чиновникам. Будут ли иметь эти обращения какой-либо эффект не ясно, однако очевидно, что история с сокращением гуманитарных специальностей еще долго будет оставаться на повестке дня.




Николай Васильевич ХАЛЯВИН, кандидат исторических наук, преподаватель исторического факультета УдГУ


- Николай Васильевич, чем грозит сокращение бюджетных мест на историческом факультете?


- На факультете будет меньше часовой нагрузки, а от этого зависит преподавательская ставка. То есть со временем,  когда наступит третий курс у этих студентов, когда они будут получать специализацию, получится так, что преподавателей слишком много. То есть мы не сможем набрать свою часовую нагрузку, которая к тому же достаточно высока: это 900 часов в год. А если на факультете не добирается нужного количества часов из-за отсутствия студентов, то встает вопрос: не будет ли так, что доктор наук или кандидат, проработав свои очередные пять лет, придет в отдел кадров и юридически он не будет уволен – ему просто не продлят контракт?


- На ваш взгляд есть ли какие-то выходы из ситуации?


- Над выходами надо думать.


- А как настроены преподаватели?


- Они хотят сохранить свою работу – это понятно. Возмущаться сокращением мест конкретно в УдГУ и конкретно на истфаке – бессмысленно, потому что проблема эта не УдГУшная, не удмуртская.


Это проблема федеральная, проблема отношения к образованию, которое сложилось у наших властей. Федеральные власти постоянно подчеркивают важность патриотического воспитания, важность исторического образования. Однако в итоге все сводится к профанации, все уходит в схему. В школах сейчас, например, в большинстве случаев преподают не системную историю, как это было в советское время, а схематическую. Сейчас, насколько я знаю, до девятого класса ученики должны пройти исторический минимум, а в десятом-одиннадцатом они снова повторяют и всемирную историю и историю России. На это не хватает времени, и преподаватели начинают натаскивать учеников на тесты, подготавливая их к ЕГЭ. В итоге у школьников не складывается никакой общей картины. Это очень чувствуется, когда мы начинаем работать с абитуриентами на подготовительных курсах.


- В этой ситуации можно сказать, что исторический факультет готов к переходу со специалитета на бакалавриат?


- Что касается истфака, то, как нам объяснили, в этом году мы не подали заявки на бакалавриат, а специалитет нам сильно сократили. Поэтому еще такая яма получилась. Неудачно получилось, что переходный период к бакалавриату совпал с сокращением часов на гуманитарных факультетах, и это наслоение создает излишнюю нервозность. Кроме того, нас вынуждают переходить к новой системе образования, не приняв государственного стандарта. То есть мы толком не знаем, чего от нас государство хочет. Мы должны подготовить специалиста, только не такого качественного как раньше, чтобы он был бакалавром, так что ли? Как это сделать?


- А сокращение часов на гуманитарных факультетах – это, на ваш взгляд, следствие демографического спада?


- Демографическая яма сюда тоже наваливается, безусловно, но… В том-то и интерес, что государство сейчас должно только радоваться: сумма, которую оно раньше тратило на образование, сейчас сократилась. Почему бы сэкономленные средства не потратить на повышение качества образования? Это же позор, что мы до сих пор работаем с картами, которые изданы еще в 60-е и даже в 40-е годы. Я не могу своим студентам толком ничего показать, рисую все мелом, как в 19-м веке, приношу какие-то календарики с иллюстрациями, пытаюсь на пальцах показать, как выглядел собор Василия Блаженного… Мне кажется, что сегодня при резком сокращении людей поступающих, не должно быть резкого сокращения бюджетного финансирования образования.


- С чем, как вам кажется, связано сокращение именно гуманитарных специальностей?


- Тут можно только предположить. Например, в начале 20-го века эксперимент, который ставило государство советское, это был эксперимент по внедрению образования в народные массы. Собственно то, о чем говорили в 18-м веке просветители, в 19-м веке народовольцы и все остальные. В стране моментально вырос культурный уровень: это тридцатые, сороковые годы. А вот пятидесятые годы – это уже другое время. Там после войны началась сталинская реакция, когда уже стали власти понимать: а стоит ли так внедрять образование в массы, если эти массы начинают думать, когда гораздо проще держать у себя рабочих? Есть такая замечательная фраза в фильме «Покровские ворота»: «Ремесленники – не мудрствуют!». Думающий человек неприятен власти. А единственная задача гуманитарного образования – это научить человека думать. Человек думающий может начать задавать вопросы, что уже крайне неприятно. Но самое неприятное, что человек, задающий вопросы, может додуматься и до ответов, которые не совпадают с официальными ответами власти. А это может вызвать когнитивный диссонанс у власть предержащих. Поэтому нет никакого оправдания существованию литературных факультетов, философских факультетов, исторических факультетов с точки зрения рационального подхода к образованию, когда требуется фактическая отдача от образования. Понятно, что физик-ядерщик может изобрести новый реактор доселе невиданный. Историк ничего, кроме того, что тирания там-то и там-то была столь ужасной, все страдали, а потом свергли этого тирана, рассказать не может. Но для власти это страшно неприятно, осознавать, что твои действия будут когда-то и кем-то оценены. Можно строить дворцы – безусловно. Если вы человек масштаба Екатерины II, то постройка Зимнего дворца вам простится. То есть если человек творит масштабные деяния, но и сам является масштабной личностью, то это будет оценено. А когда карлики вместо колоссов…


Меня арестуют, если я дальше буду продолжать...