В Великую Отечественную войну Татьяна Павловна Фролова была частичкой большой страны, сегодня она «головная боль» для чиновников, которых озадачили вернуть ветерана в очередь за квартирой.

Дмитрий Медведев заявил, выступая перед Федеральным собранием: «Мною дано дополнительное поручение пре-
дусмотреть средства на обеспечение квартирами всех ветеранов вне зависимости от того, когда они подали заявление на улучшение жилищных условий».
Потом премьер России Владимир Путин объявил: «В течение 2010 года всех ветеранов вне зависимости от того, встали они на очередь до 1 марта 2005 года или не встали, мы должны будем обеспечить жильем. И мы это сделаем». Все эти заявления многократно прокрутили по телевизору, и началась настоящая охота на квартиры. Многих ждало разочарование.


Но есть нюанс…


Причина разочарования в том, что первые лица государства не могут в своих публичных речах углубляться в подробности принимаемых ими решений. Им достаточно обозначить намерение. На самом же деле на квартиры могут рассчитывать не все ветераны, а только ветераны Великой Отечественной войны. То есть ветераны, например, советско-финской войны и других военных конфликтов сразу отсекаются. Кроме того, и не все участники ВОВ могут рассчитывать на жилье. В программе участвуют только ветераны со статьями в ветеранских удостоверениях: 14, 15, 16, 17, 18, 19 и 21.


Ветераны с «пропущенной» в этом ряду статьей 20, которым квартиры не полагаются, – это труженики тыла. Согласно законодательству, это люди, проработавшие в тылу в период с 22 июня 1941 года по 9 мая 1945 года не менее шести месяцев, исключая период работы на временно оккупированных территориях СССР, либо награжденные орденами или медалями СССР за самоотверженный труд в период Великой Отечественной войны. Таких ветеранов в стране по понятным причинам сегодня больше, чем непосредственных участников военных действий, и, согласно законодательству, эту категорию граждан государство не обязано обеспечивать жильем. Что тоже объяснимо – иначе жилья на всех просто бы не хватило.


Но даже если вы ветеран именно Великой Отечественной войны и в вашем ветеранском удостоверении стоит именно та статья, которая позволяет вам участвовать в программе, то это тоже еще не значит, что вы можете рассчитывать на квартиру. Еще одно обязательное условие: вы должны быть признаны нуждающимся в улучшении жилищных условий. Нуждающимся можно стать либо в случае, если ваше жилье непригодно для проживания, либо если его площадь меньше предусмотренного минимума. Минимум устанавливает каждое муниципальное образование самостоятельно. Например, в Ижевске на одного человека должно приходиться не меньше 10 кв. метров, а в Глазове - не меньше 14 кв. метров. Поэтому вдовам, которые тоже имеют право на жилплощадь в случае смерти мужа, получить квартиры гораздо сложнее: если супруг умер, то показатель квадратных метров на одного человека увеличивается вдвое. Ну и, конечно, 10 квадратных метров – это на самом деле очень мизерная площадь. Даже комната в общежитии, как правило, больше 10 кв. метров. Где должен жить ветеран, чтобы быть нуждающимся? В коробке из-под телевизора?


Еще нюанс


В редакцию «Д» обратились попечители ветерана Великой Отечественной войны Татьяны Павловны Фроловой. Ситуация нестандартная. Татьяна Фролова встала в очередь на получение жилья до 1 марта 2005 года. Однако несколько лет назад она решила уехать жить к дочери в Санкт-Петербург. В Питере прожила около года, решив в итоге, что хочет остаться в своем доме – в Ижевске. А когда она вернулась в Удмуртию, оказалось, что из очереди ее уже исключили.


Законно это или нет, я не знал и решил обратиться в отдел жилищно-коммунального хозяйства и строительства администрации Ленинского района города Ижевска к инспектору по жилью Ларисе Волкогон. Попечители Татьяны Павловны жаловались мне на грубое отношение со стороны этой чиновницы, однако с представителями СМИ Лариса Анатольевна была чрезвычайно учтива. Хотя в нашем разговоре и была пара странных моментов. Например, Лариса Волкогон доверительным голосом сообщила мне, что, на ее взгляд, у попечителей Татьяны Фроловой корыстные цели и, возможно, они даже желают завладеть той квартирой, которую может получить ветеран. Когда же я вскользь упомянул, что пожилая женщина плохо себя чувствует и страдает от кашля, Лариса Анатольевна не преминула мне сообщить, что Фролова в жизни вела не здоровый образ жизни и много курила.


После подобных заявлений мне как-то слабо верилось, что все специалисты отдела, как объясняла мне г-жа Волкогон, изо всех сил стремятся помочь каждому ветерану получить квартиру и во всех вопросах стараются идти им навстречу. В отделе ЖКХ я надеялся увидеть журнал, в котором отмечается постановка ветеранов в очередь на жилье и снятие с учета. О существовании журнала мне рассказали в совете ветеранов. В этом документе мне необходимо было уточнить, когда именно Татьяна Фролова встала в очередь и когда ее оттуда сняли, потому что никаких бумаг на этот счет у самой Фроловой не сохранилось. Однако у Ларисы Волкогон такого журнала не оказалось. Она заявила, что есть только электронная база, но в ней по этому поводу информации нет. Правда, немного подумав, Лариса Анатольевна все же придвинула стул к шкафу и залезла на него со словами: «Что же вам показать…» Но, к сожалению, ничего, что можно было бы показать, не нашлось. И мне пришлось уйти ни с чем.


Министр


Через пару недель я попал на встречу к заместителю министра строительства, архитектуры и жилищной политики Удмуртии Анатолию Кловзнику. Как объяснил мне заместитель министра, смена места прописки – это одно из законных оснований для исключения человека из очереди. В таком случае журнал мне больше был не нужен. Кроме того, по словам заместителя министра, восстановиться в этой очереди невозможно – можно только встать заново. Поэтому Татьяне Фроловой, скорее всего, придется снова собирать все документы, чтобы ее повторно признали нуждающейся в улучшении жилищных условий и опять записали в очередь.


Естественно, о том, что квартиру она получит до 1 мая 2010 года, речь уже не идет. Если ветеран встанет в очередь сейчас, то жилье ему не достанется даже до конца года. Потому что в этом году стоит задача обеспечить тех ветеранов, которые встали на учет до 1 февраля 2010 года. Под данную задачу уже получены федеральные деньги, которых должно хватить на 640 ветеранов. И еще совершенно неизвестно, как будет идти финансирование из федерального бюджета в следующие годы. К тому же желающих получить квартиры становится больше буквально с каждым днем: в России количество ветеранов, вставших на учет, за этот год выросло с 47 до 70 тысяч человек. В Удмуртии очереди тоже растут. К примеру, по информации г-на Кловзника, в Балезинском районе на конец февраля было 33 заявки от ветеранов, сейчас – 58, в Камбарском районе было 36, сейчас - 45. Правда, по статистике, примерно 20 процентов из них не подтвердят свое право на участие в программе.


Одним словом, получить квартиру сейчас непросто. Ветерану Татьяне Павловне Фроловой война за жилплощадь уже не по силам. Свое здоровье она оставила на другой войне.


Билет на пять лет…


«Когда война началась, то я первым делом поехала к родным. Приехала, тепло было. Помылась (смеется). Я бы об этом, может, и не говорила, просто за войну всего два раза помыться пришлось. В 43-м еще…» - рассказала мне Татьяна Павловна. В войну она работала помощником машиниста на паровозе, транспортируя военные грузы на линии фронта. «Веселого лекаря к нам посадили.


Говорил, мол, не бойтесь, девчонки, под бомбежку попадем – бинтов у нас с вами хоть завались. А как начали бомбить, ему первому руку и оторвало. Бинты были, да лечить было некому. Мы ему эти бинты в дыру от руки и запихали. Машинисту спину пробило, но он потихоньку ехал, спать не ходил на кровать. Не жаловался, в госпитале потом уже умер». Всю войну она провела на паровозе.


Ездила, почти никогда не зная пункта назначения. «Мы ждали на станции, когда началась бомбежка. Потом стали выносить раненых, мне помогал какой-то офицер. Он мне говорит: «Вам, девушка, куда медаль направить?» Я ему говорю, мол, куда-куда? Вы сами знаете, куда едете? Вот и я не знаю». Про военные годы Татьяна Павловна рассказывает с охотой. Правда, ее истории звучат так, будто бы все это происходило в другой стране или на другой планете. Слушая ее, мне иногда казалось, что Татьяна Фролова в те годы не мыслила себя отдельно от окружающих. Она говорила о себе то как о части экипажа паровоза, то просто как о части страны. Рассказ о войне Татьяна Павловна закончила с горечью: «Тогда мы думали, только чтобы война кончилась. Нам казалось, что все будет, когда война кончится. Лишь бы кончилась. Вот кончилась, а теперь видите, что делается... Лекарств себе купить не могу. Денег нет»…