Кризис докатился до «Ижстали» под видом модернизации. «Ижсталь» до сих пор показывала не самую высокую сопротивляемость кризису.  Как рассказывают рабочие, на предприятии введена двухдневная рабочая неделя. Это если не говорить о том, что часть персонала находится в ЧАО. И в этих, безусловно, очень тяжелых условиях компания «Мечел», которой принадлежит ОАО «Ижсталь», продолжает реконструкцию производства – а именно электромартеновского цеха № 21.

О планах реконструкции было заявлено еще в прошлом году. Мартеновское производство давно считается устаревшим, и ОАО «Ижсталь» оставалось последним крупным сталелитейным предприятием в России, где еще сохранялся такой способ литья.

Теперь в 21-м цехе планируют установить электрические печи. Во сколько обойдется такое переоборудование – неизвестно. Однако чтобы знать порядок цифр, надо отметить, что полный план реконструкции «Ижстали» в 2007 году оценивался в 4,6 млрд рублей. Сейчас, вероятно, еще дороже. Такие серьезные инвестиции позволят в будущем значительно увеличить общую производительность предприятия. Например, мелкосортно-проволочный стан после реконструкции может увеличить количество производимого продукта со 150 до 300 тонн в год. Кроме того, замена печей на электрические даст возможность почти в два раза снизить объемы вредных выбросов в атмосферу. Проблема только в том, что все это будет в будущем, а непосредственно сейчас необходимо вложить кучу денег и трудоустроить массу высвобождающихся в связи с реконструкцией людей: в 21-м цехе завода, по информации пресс-службы ОАО «Ижсталь», работает 900 человек.

Известие о новом массовом высвобождении, естественно, всех взволновало. От руководства головной компании «Мечел» стали требовать плана по трудоустройству этих людей, и такой план был предоставлен. В пресс-релизе компании сказано, что 250 человек устроят на рабочие места в цехе №23, которые появились в связи с установкой «нового оборудования». Еще 300 человек распределят на новые вакантные должности в других цехах. Остается еще 350 человек. По ним были даны весьма туманные разъяснения. Предполагается, что этим людям будут предложены либо «общественные работы», связанные с реконструкцией завода, либо «программы опережающего обучения» на остродефицитные должности. Сколько куда - неясно.

Чтобы выяснить детали, я позвонил в пресс-службу «Мечела», где мне сообщили, что точные цифры по распределению будут известны только после закрытия цеха. Почему такая система - непонятно.  А если окажется в день закрытия, что дефицитных должностей мало, а на общественные работы всех не отправишь? Допытываться я не стал, потому что гораздо больше меня интересовал другой вопрос. «Д» располагает информацией о том, что на заводе проводилось закрытое совещание, на котором речь шла о полутора тысячах человек, которые могут пострадать в результате закрытия 21-го цеха. Сразу возникло предположение, что еще 600 человек – это люди, работающие в цехах, связанных с 21-м цехом производственным процессом. То есть некие вспомогательные подразделения. Поэтому я поинтересовался в пресс-службе, не пострадают ли от закрытия цеха №21 работники других подразделений завода. Мне ответили, что этого не произойдет, так как нагрузка будет перераспределена на электрические печи в других цехах предприятия. Однако в пресс-службе не смогли ответить, насколько сегодня загружены электрические печи завода и выдержат ли они двойную нагрузку.  Также не смогли назвать и точную дату закрытия 21-го цеха,  заявив, что эта дата пока еще не определена. И тут надо отметить, что процесс закрытия цеха затянулся, так как остановить его хотели еще в середине апреля.

За информацией о загруженности печей и за другими уточнениями я обратился непосредственно в пресс-службу ОАО «Ижсталь», где мне пояснили, что объемы отливаемой стали во время реконструкции 21-го цеха будут компенсированы, в частности, за счет мощностей «Челябинского металлургического комбината». Таким образом, прокатные цеха, которые получали заготовки из 21-го цеха, теперь будут получать их с ЧМК и 23-го электроплавильного цеха «Ижстали». Никаких новых сведений по поводу трудоустройства высвобождающихся кадров получить не удалось.

Тогда я решил дозвониться до проф-союза «Ижстали», где уж точно, как я думал, должны были знать, какие профессии самые дефицитные на заводе и куда можно будет трудоустроить работников. Оказалось, что лидеры заводского профсоюза боятся СМИ как огня. Заместитель начальника профсоюза Алексей Александрович Чернов сразу заявил мне, что на вопросы он отвечать не собирается, встретиться он со мной не может, а обращаться нужно либо непосредственно к председателю профсоюза, либо в пресс-службу. Сдался я только после того, как, отнекиваясь от вопросов, г-н Чернов сделал ход конем. «Откуда я знаю, что вы Сергей Чазов, вы можете это как-нибудь доказать?» - спросил он. Крыть, как говорится, было нечем: я действительно не мог доказать, что  я – это я. Правда, и он не мог доказать, что он – это он. Но углубляться в дискуссию я не стал.

До председателя профсоюза  Владимира Кислякова я дозвонился, как ни странно, с первого раза. Связь была ужасная, и я сказал Владимиру Леонидовичу, что перезвоню. Я перезвонил тут же, но трубку взяла уже секретарша, которая сказала, что её начальник занят. Я объяснил, что звонил только что и договорился перезвонить, но секретарша оборвала меня, заявив: «Он же вас просил представиться, почему вы не представились?» Только тогда я понял, что связь была плохая именно потому, что секретарша, видимо, подслушивала наш разговор с параллельного телефона. И раз она нисколько этого не стесняется, то, наверное, это часть ее обязанностей.

Следующие часа три я потратил на бесконечные перезвоны, чтобы добиться еще одного разговора с Владимиром Леонидовичем. Разговор получился довольно короткий. Владимир Кисляков, называя меня почему-то «коллегой», сообщил, что обращаться мне нужно в пресс-службу, а он никакой информации по телефону давать не может. «До свиданья, коллега!» - сказал мне Владимир Леонидович и положил трубку. Я ничего не успел возразить и поэтому тут же перезвонил ему еще раз, чтобы предложить личную встречу, раз уж в профсоюзе с таким подозрением относятся к телефонным контактам. Однако все последующие разы я встречал стойкое сопротивление секретаря. Она говорила мне, что я уже разговаривал с Кисляковым, и второй раз он со мной говорить не будет. Тогда я попросил назначить мне встречу. Но в этом мне тоже было отказано, так как секретарша оказалась совершенно не в курсе рабочего графика своего босса.

Дозвоны в профсоюз пришлось прекратить. Их безрезультатность и упрямое нежелание профбоссов общаться со СМИ со стороны выглядят гораздо тревожней, чем слухи о массовых увольнениях и предположения скептиков о том, что новое оборудование после установки не будет востребовано из-за кризиса. По крайней мере, такая позиция не дает надежды на то, что в случае высвобождения большого количества работников предприятия  лидеры профсоюза действительно намерены встать на их защиту.