Оксана Кузьмина долго не соглашалась сфотографироваться. Опасалась репрессий.Судьбу самой Оксаны легкой не назовешь. Девять лет назад сгорел дом в Игринском районе, где прошло ее детство. После окончания училища №21 получила специальность «цветовод-декоратор». Успела проучиться три курса на факультете агрономии Ижевской сельхозакадемии, но закончить не удалось. С маленьким ребенком мыкалась по квартирам в Ижевске. Работала педагогом дополнительного образования (кружковая работа) в одной из ижевских школ. Имеет документ Института усовершенствования учителей, дающий право на эту работу. И, как бывает, вдруг замаячила мечта – обрести свой дом, семью, обзавестись хозяйством (ведь сама деревенская, все умеет). Нашлись знакомые, посоветовали купить дешево дом в Киясовском районе. Так, Оксана с мужем и уже двумя дочерьми (младшей сейчас три годика) оказалась в селе Ермолаево. И «закат» «Рассвета» разворачивался, что называется, прямо у нее на глазах. Даже хуже – этот «закат» поставил жирный крест на ее личной судьбе, потому что ни она, ни ее муж (квалифицированный электрик с особой группой допуска) так за два года и не сумели найти себе применения в здешнем хозяйстве. Ни в школе, ни в конторе, ни на ферме – «нет вакансий» для молодых, здоровых людей, которые приехали сюда навсегда, хотят обживаться, обзавестись хозяйством. А что такое быть безработным на селе? Это полугодовое сидение на 800-рублевом пособии, которое следующие полгода выплачивать уже не станут – ищи работу! Семья чудом выкарабкивается случайными заработками мужа Оксаны да грошовыми детскими пособиями. Перейти на натуральное хозяйство (или, как говорят на бирже, на «самозанятость») тоже деньги нужны: купить скотину, корма, посевной материал. А на Оксане еще долг за купленный «подешевке» дом висит. Да и дом этот, как вышло на поверку, требует капитальных работ – сырой, надо поднимать фундамент. А это тоже затраты. В самом Ермолаево женщина обила уже все возможные пороги (их тут, увы, не так много) в поисках трудоустройства. Даже не обещают. Да и что ждет ее, устройся она в «Рассвет» при нынешнем руководстве? В дополнение к сказанному в выше упомянутом материале Оксана добавила, что и работники СПК сидят без денег. В декабре председатель Ажмяков привез из города женские зимние пальто и выдавал их в счет долгов по зарплате по 7 тысяч, по 11 тысяч за каждое. Цена «договорная»! В апреле опять «осчастливил» своих «кредиторов» - кроссовками, ветровками и босоножками. А денег изредка подбрасывает рублей по 200-300 – вроде «аванса». Тех, кто приходит просить денег, кроет матом. Деверь г-на Ажмякова (брат его жены Инны работает заместителем председателя), не стесняясь, вслух, прямо в конторе грозит «нахалам», что, мол, погодите, привезем из Ижевска «братков», если будете «выступать». Все ермолаевские в долгу, как в шелку, перед хозяином здешнего магазина – дает продукты под будущую зарплату. То, как грузили в машину колхозных коней, Оксана тоже видела своими глазами, как и многие другие односельчане. Видят люди и то, как Ажмяков продает на выбор заезжим армянам наиболее упитанных коров. Как свое личное! С другой стороны, ничто из здешней жизни этого «менеджера» не волнует и не касается. Так, в конце марта сломался мотор на водокачке, пока то да се, целую неделю все село сидело без воды, топили снег. Это какой же у нас век на дворе?! Причем даже за ту неделю, что сидели без воды, денежки с людей содрали. По 108 рублей с человека в месяц берут за воду! Зато колонку, замерзающую в холода, отогревают те, кто ею пользуется. Никто их на самом деле не обслуживает. Оксана не скрывает, что обращалась «наверх», в администрацию Киясовского района, с вопросами благоустройства села. Писала о том, что в центральной усадьбе не горит ни одна лампочка, нет вообще уличного освещения. Провели провода, дали свет. Дороги были вовсе непроезжие, после ее обращения мало-мальски подсыпали гравием. «Сэкономил» Ажмяков и на автобусе. Раньше колхозный автобус ежедневно возил здешний люд в райцентр за 20 рублей в один конец. Теперь автобус не дают. Кому надо ехать, ищут частника и платят уже по 40 рублей. А при уровне доходов работников СПК можно смело сказать, что «Рассвет» теперь отрезан от остального мира – ездить не на что. Но вернемся к самой Оксане. Попав в свои 35 лет в такой жизненный тупик (ни работы, ни хозяйства, ни перспектив), женщина ищет выход. Она обращается в органы соцзащиты, чтобы ее семью признали малоимущей и оказали какую-то помощь в ее бедственном положении. Но, как оказалось, не так-то просто у нас даже попасть в этот «привилегированный слой»! Будь ты трижды нищим, это должны подтвердить люди, облеченные государством соответствующими полномочиями и, главное, гербовой печатью. Справку о том, что Оксане Кузьминой не на что кормить своих детей, должен дать глава сельсовета, а та (этот пост занимает пожилая женщина), целиком завися от благосклонности председателя СПК Ажмякова, не дает эту справку. Ловушка захлопнулась. Я точно знаю, что безвыходных положений не бывает. Просто такие «тупики» стимулируют человека на поиски новых путей, смелых, нестандартных решений. Надеюсь, Оксана выход найдет. Она решительная женщина, не всякий придет в газету, чтобы сказать правду о безобразиях, что творятся вокруг. Но пока в тех кабинетах, куда она обращалась со своей бедой, советы ей давали, мягко говоря, странные. Не будем называть, в чьей приемной, но очень высокого чиновника, куда Оксана пришла за помощью, ведя за ручку свою кроху-дочку, дама, заведующая этой приемной, умильно глядя на малышку, сказала Оксане: «Продайте девочку за границу. Вы еще родите. Смотрите, какая она у вас симпатичная. Вам дадут 90 тысяч рублей, вам хватит и на дом, и на обзаведение». Можно себе представить состояние женщины, которой в тяжелую минуту вместо помощи дают такой «добрый» совет. Оксана бегом покинула тот уютный и хорошо пахнущий кабинет. Не назовем мы и другую «советчицу» с улицы Ломоносова, которая предложила Оксане устроить девочек в интернат, а самой пойти зарабатывать, «ведь вы же женщина!..» Да, она женщина, мать, и вправе поэтому рассчитывать на то, что государству, в котором существуют специальные властные структуры «по делам женщин и семьи», которым вменено в обязанность заниматься проблемами таких, как она, небезразлично, будет ли горшок щей на обед в этой семье. Или они «свободны» настолько, что могут пойти с холщовой сумой от деревни к деревне, как было это с сиротками еще при проклятом царизме?