фото Но сегодня хочется напомнить о другой стороне той страшной войны. О солдатах побежденных стран, которые волею случая оказались в далекой Удмуртии. И, наверное, даже уже не о самих людях (ведь их давно нет на свете), а о памяти, которую до сих пор не могут почтить их родственники, потому что нет ни кладбищ, ни мемориалов.
Голос памяти
Для Сергея Анатольевича Борисова все началось в 1980 году, когда, руководя созданием мемориального «поста №1» (если кто не знает, это пост у Вечного огня), ему довелось познакомиться с рядом исторических и архивных документов о военнопленных. Именно так было положено начало архива, содержащего сведения о местах их пребывания, условиях содержания в спецгоспиталях и захоронениях. Потом, конечно, были разговоры с близкими (у него самого немецкие корни по материнской линии), сбор каких-то фактов и так далее. Очевидцы рассказывали, что военнопленные, работавшие на нескольких участках на территории Удмуртии, трудились очень аккуратно и добросовестно, то есть даже в таком положении они оставались немцами. Примером тому служит такой факт: в городке Металлургов (Ижевск) до сих пор функционирует котельная, построенная пленными немцами в 40-х годах. В отличие от советских аналогов она ни разу не выходила из строя. - Я ничего не хочу говорить в оправдание этих людей. Они понесли заслуженное наказание. Тем более что их и в живых-то нет. Неужели это плохо – отдать дань памяти погибшим, так, как это делается во всех цивилизованных странах? Ведь мы все-таки чем-то обязаны этим людям. Они построили Ижевский цирк (имеется в виду старое, снесенное здание. – С.К.), их руками были выстроены целые кварталы, в этих домах люди живут до сих пор. Жить в то время было не только страшно, но и голодно. Немцы ютились в бараках, продуваемых всеми ветрами, одежонка была плохонькая, рваная. Сергей Анатольевич помнит рассказ матери о том, как старушка – служка одного из местных уцелевших храмов в Увинском районе – подкармливала оголодавших военнопленных. Хотя, казалось бы, они враги и несут должное наказание, к тому же и самим-то есть порой было нечего. Но так ей, по всей видимости, подсказывала христианская мораль. Именно от голода (об этом не любят вспоминать, а скоро, пожалуй, и некому будет вспомнить) большая часть военнопленных погибла как раз в канун нашей победы, в мае 1945 года. Своим трудолюбием они снискали себе уважение со стороны многих местных жителей. Об этом свидетельствует тот факт, что за три дня до отправки на родину их (тех, кто выжил) освободили от работы и всех расконвоировали, то есть приравняли к свободным людям. Бывшим пленным выдали зарплату, которая откладывалась на специальных счетах. В эти дни они были основными покупателями в магазинах. Когда поезд отходил от перрона, оркестр играл «Прощание славянки». В открытые двери теплушек полетели цветы, отъезжающие размахивали головными уборами и красными флажками. На глазах у них блестели слезы.
фото За цифрами - люди
На сайте www.pseudology.org я обнаружил следующую информацию: «Анализируя и сопоставляя документы, следует утверждать, что в период с 22 июня 1941 года по 9 мая 1945 года Советская Армия захватила в плен 3 777 300 солдат и офицеров противника. Из этого числа учтено: немцев – 2 389 500, австрийцев – 156 800, венгров – 513 800, румын – 201 800, итальянцев – 48 900, финнов – 2400 человек. Остальные 464 100 человек – военнопленные других национальностей (французы, словаки, чехи, поляки, испанцы, хорваты, бельгийцы, голландцы и другие) из состава добровольных формирований, служивших в вермахте. По материалам справочной службы Германии (приложение к закону ФРГ «О сохранении мест захоронения»), общее количество немецких солдат, погибших во Второй Мировой войне и захороненных на территории Советского Союза и восточноевропейских государств, составляет 2 395 000 человек. Данные о захоронениях на территории ФРГ, Франции, Италии, Норвегии и других стран в этих материалах отсутствуют». А вот информация, предоставленная Сергеем Анатольевичем: на территории УАССР размещались лагеря военнопленных №75, 155, 267/510, спецгоспитали № 3779, 3888, 5122, 5879, 5880, 5882, отдельные рабочие батальоны 431, 438, 445. В республике было 17 (!) воинских кладбищ, возникших в период с 1943-го по 1949 годы. Всего в Удмуртии захоронено 3567 человек 18 национальностей (из них – 2500 немцев, 270 итальянцев, 320 венгров и так далее). Самое крупное захоронение находится в Можге. На этом кладбище похоронено 2600 человек. В Глазове – 420 (кладбище бывшего лагеря № 267/510 МВД СССР, вблизи поселка Дзякино). В Ижевске (кладбище бывшего лагеря № 371, вблизи общего кладбища Октябрьского района) и Уве – по 80 человек. В поселке Пудем – 30. Перечислять можно и дальше… Многие из этих кладбищ не представляется возможным не только восстановить, но и опознать, где оно было. Так, на месте одного из ижевских захоронений построен завод «Нефтемаш», а от Увинского кладбища, как и от многих других, остались только холмики в лесу, которые на первый взгляд трудно принять за могилы.
Военно-мемориальный туризм
Сама идея создания мемориальных комплексов на территории Удмуртии появилась у Сергея Анатольевича и группы сподвижников (Николай Энгвер, один из последних депутатов Верховного Совета СССР от Удмуртии; Лилия Копель, редактор Удмуртского телевидения; Ирина Беляева, директор одной из московских фирм) в начале 90-х годов. Этому способствовало изменение в статусе Ижевска - город стал открытым для въезда иностранцев. А до того он был сам как «спецзона». Сергей Анатольевич рассказывает такую историю. В Ижевском аэропорту случайно оказался самолет с иностранцами. Вроде бы нужна была дозаправка. И один из пассажиров, черный, как вакса, негр, умудрился выбраться за территорию аэропорта, сесть на автобус и уехать в Ижевск. В милиции тотчас был объявлен план-перехват «иноземного шпиона», который был, видимо, настолько незаметен, что смог бы затеряться в толпе и выведать все секреты закрытого города. В течение очень короткого промежутка времени его нашли и доставили обратно в аэропорт, где уже не оставляли без внимания до самого отлета. С открытием Ижевска по инициативе немецкой диаспоры и энтузиастов была создана правительственная комиссия, которую возглавил тогда еще вице-премьер Юрий Питкевич. В состав комиссии вошли представители КГБ, МВД, Министерства обороны, интеллигенция. С немецкой стороны заинтересованность выказали Немецкий народный союз по уходу за могилами, Немецкий Красный крест, Немецкий союз резервистов, Объединение немецких солдат, родственники захороненных, немецкая лютеранская церковь. Даже трудно себе представить, какая колоссальная работа предшествовала созданию правительственной комиссии. Тогда же была составлена смета на создание мемориальных комплексов. - Мы же тогда молодые были, максималисты, - вспоминает Сергей Анатольевич Борисов. – И размахнулись сразу на создание 15 кладбищ. Может быть, ошибка была именно в этом. Но тогда казалось, что все получится, все удастся. Итоговая цифра сметы была по тем временам сногсшибательной – 875 миллионов рублей, в переводе на марки – 146 миллионов. Причем отдельно приходилось закладывать и сумму (20 миллионов) на взятки чиновникам. Немцы очень долго удивлялись: они не могли понять, зачем надо платить кому-то за подпись на документе, если мы (немцы) берем на себя организацию мемориала, сами строим и сами будем поддерживать порядок на них. - В Удмуртии мы были первопроходцами военно-мемориального туризма. А ведь для нашей республики это была бы очень выгодная сделка. Мы бы обеспечили приличный приток денежных средств в бюджет, возникли бы новые рабочие места. В конце концов, Европа бы смотрела на нас уже совсем другими глазами. Но все уперлось в российское законодательство. Немецкая сторона хотела твердых гарантий, что земля, на которой построят мемориальные комплексы, будет в собственности Германии (и это нормально – они хотели быть уверенными, что кладбища не отнимут и не снесут). Всего этого российские законы и правительство не могли обещать. Даже бессрочная аренда всегда предполагала российского собственника, который мог смениться в любое время и по любому решению.
Не в этом дело
У Сергея Анатольевича есть свое, особое мнение относительно несостоявшегося проекта. - Скорее всего, наши чиновники побоялись реализовать эту идею или, что тоже вероятно, как всегда, отмахнулись бумажными решениями. Ведь немцы народ такой: построят красиво и надолго. Будет чисто и приятно зайти. В отличие от наших тесных и темных кладбищ, где убираются раз в год, и то силами родственников. И, как мне кажется, для тех, кто входил в правительственную комиссию, это было движение по рейтинговой лестнице, они набирали баллы. А как увидели, к чему все это привести может, – сразу отошли в сторону. Сейчас у Сергея Анатольевича просто нет времени «раскручивать» весь проект заново. Кроме того, уже нет и той инициативной группы, которая могла бы взять на себя основное бремя работы по созданию мемориального комплекса.