фото Механическое слово писали с маленькой, а иногда с большой буквы, превращая безликое название в символический псевдоним. 'Заводом' наш 'город вчерне' называют до сих пор старожилы. В то же время в 'Заводе' можно увидеть не только поточно-механические, но и живые образы. В своей книге я называю старый Ижевск 'деревенским Петербургом'. Этот парадоксальный образ может показаться надуманным, ведь его так никто не называл и Петербурга в нем никогда не видели. Но факт становится фактом лишь в том случае, если он замечен, принят и 'раскручен', если отобранный материал включен в поле культурологического восприятия. Мне кажется, что образная метафора 'деревенский Петербург' наиболее удачна в поиске все еще не найденного гуманитарного имиджа 'Завода', прежде всего в поиске специфики его индивидуального отражения далекой невской столицы, его отличия-сходства, его диалогического различения. Ведь ясно же, что Ижевск, даже если его петербургские матрицы будут осознаны и станут продуманно подчеркиваться, - это вовсе не Петербург, никогда им не был и не станет. Так же как ампирный Петербург ('Новый Амстердам', 'Северная Пальмира') - это отнюдь не средневековый Амстердам с его краснокирпичными фасадами и острыми черепичными крышами, петляющими среди тесных улочек и узеньких каналов; это и не палящая зноем античная Пальмира, ослепляющая взор путешественников мраморным блеском среди пышных субтропиков. Зрительно 'деревенский Петербург' - это прежде всего 'деревянный Петербург'. Деревня и дерево - однокоренные слова, и в данном случае две метафоры, две ассоциации могут заменять друг друга. Если Петербург визуально ассоциируется с величественными ампирными ансамблями и гранитными набережными, то в 'деревянном Петербурге' несколько десятков ампирных зданий воспроизводили каменные дворцовые формы из дерева. Тема 'деревянного ампира' в 'Заводе' еще недостаточно изучена, но обилие ампирных проектов из дерева для Ижевского завода, хранящихся, например, возле Петропавловской крепости - в петербургском Артмузее, поражает воображение исследователя. К сожалению, до нашего времени в Ижевске сохранилось немного ампирных зданий, из которых не найти ни одного деревянного. Они сохранились, потому что были построены из более прочных материалов и 'Заводу' их сломать было значительно труднее. Это три крупных сооружения, основательно исковерканные 'Заводом', но в последнее время частично восстановленные (Оружейный завод, Арсенал и Александро-Невский собор), и четыре небольших ампирных дома (денежная кладовая, горная школа, особняки священника Лятушевича и купца Новикова). Но, повторяю, больше всего ампирных зданий 'Завода' было именно деревянных, в том числе зданий ансамблевых и многосоставных, занимающих протяженные площади и по территории сопоставимых, например, с ансамблевым характером очень протяженного Арсенала. Архитектор 'Завода' - петербуржец Дудин - пытался привезти с уральских каменоломен гранит и камень для вновь возводимого 'города Ижа'. Но цены на гранит и его доставку превышали выданные зодчему сметы. Поэтому европейский 'идеальный город', планируемый им на основе 'Завода', приобретал вид некоей потемкинской деревни: при строительстве домов и набережных здесь использовался непривычный этому коренному петербуржцу гранит, а в значительной степени - бревна и доски, оказавшиеся к тому же гнилыми. Воровство казенных материалов в 'Заводе' и строительство из гнилых бревен 'идеального города' сделало свое дело: даже деревянные ампирные здания здесь оказывались недостроенными или недолговечными.
'Деревянный ампир' императора Александра 1 в заводском селе Ижеве (иллюстрации из коллекции петербургского Артмузея). Не сохранился.

Бревенчатая и дощатая обшивка набережных, скрепленная железными скобами, была на большой и малых плотинах; у стоящих друг против друга Полковницкого и Осинова мысов; на шлюзах, каналах и уличных бассейнах. Уникальную в наше время бревенчатую обшивку плотины 'Завод' сломал совсем недавно. Срубная набережная имела сложную конфигурацию крепостной стены с выдающимися в воду бревенчатыми 'бастионами'. Набережная в водных 'бастионах' была немощеная, поросшая травой и напоминала земляные насыпи бастионов Петропавловской крепости. После погрома исторического памятника расширенная вдвое плотина уже не походила на деревянную крепостную стену. Деревянной, а не гранитно-чугунной была и ограда набережной. Низкая решетчатая ограда очень искусно имитировала в дереве чугунную ограду (ампирная ограда на Сливном мосту). Деревянными были львы, лениво возлежащие на воротах купца Третьякова, и перекрещенные якоря на белых наличниках почерневших изб. Деревянными были храмы на набережных: две православных Иордани - на мостиках в истоке шлюзов; первая синагога - на набережной Ижа и мечеть на Большом канале, засыпанном позже 'Заводом'. Деревянными были то широкие - у магазинов, то узкие, заросшие травой щелистые тротуары с дощатыми водосточными канавами и полосатые будки с шлагбаумами, в которых, обняв алебарды, дремали усатые стражи порядка. Деревянными были триумфальные арки - на Сенной площади - с резными петухами и для встречи августейших особ - с великокняжескими вензелями. Деревянными были имитации под камень на ампирных домах: греческие колонны из тощих сосновых бревен и итальянские балконы, вазы и декоративные гирлянды, резные щиты с вензелями и рыцарские латы, знамена с орлами и горки из пушечных ядер. Деревянными были фонарные столбы, купальни и садовые диваны, базарные ряды и балаганы, скользкие мостки для полоскания белья и мостики через каналы, навесы над родниками и высокие штакетники для уличных деревьев, - чтобы листья и кору не обглодала бродячая скотина. Деревянными были мельницы водяные - с серебряным каскадом деревянных же плотин и мельницы ветряные - со скрипящими крыльями. Деревянными были, наконец, внутренности каменных вододействующих фабрик: на четырех этажах грандиозного Оружейного завода плескалось около полусотни больших и малых водяных колес. В сущности, 'деревенский' или 'деревянный Петербург' имел провинциальный облик столичной окраины с ее деревянными мостовыми, канавами, заборами и милыми деревянными особнячками канареечного цвета с ампирными фасадами. Такой столичной окраиной была пушкинско-гоголевская Коломна с не сохранившейся там архитектурной аналогией ижевского Арсенала. Такой была и заводская Выборгская сторона. Среди культурных богатств, наполнявших русскую провинцию, пора, наконец, обратить внимание и на 'деревенский Петербург'. Уверен, что 'деревенский Петербург' - это наше гуманитарное наследие, полученное нами от предков и оставляемое нами потомкам. Далеко не все в прошлом было исключительным, не все необходимо сохранить для будущего. Но 'деревенский Петербург' - это именно то, что стоит заметить в прошлом и приумножить для потомков, если мы говорим о гуманитарном, а не о промышленном имидже города. Как возродить деревянные матрицы Петербурга в центральной части Ижевска, казалось бы, неизлечимо и навечно обезображенного конвейерной 'типовухой'? Об этом читайте в следующей статье - 'Деревянный ампир'. (Продолжение следует)