фото
'Разговорчики в строю!'
С тех пор многое изменилось и в характере королей, и в практике работы парламентариев, но проблема послушной главе государства представительной власти по-прежнему актуальна. Если в адрес Государственной Думы Российской Федерации прошлого созыва раздавались упреки в пропрезидентской ориентации преимущественно со стороны политиков левого толка, то нынешнюю Думу обвиняют в ангажированности как либералы, так и социалисты. А партия большинства - 'Единая Россия' - не только не скрывает своей ангажированности, но даже бравирует ею, и, надо сказать, небезуспешно. Выборы в Госдуму прошли уже больше месяца назад, а на улицах Ижевска до сих пор то тут, то там можно увидеть рекламные щиты 'Единой России', напоминающие о дружбе партии и президента. А ведь подходит время новых выборов - президентских, и щиты опять будут уместными. Действительно, как-то несолидно агитировать за Владимира Путина напрямую - он в рекламе не нуждается, а упомянуть о нем как о покровителе партии большинства - совсем другое дело. Похоже, нынешняя ситуация в представительной власти - это как раз то, чего хотело добиться самодержавие, направив Россию в 1905 году по пути развития парламентаризма. Тогда в царском Манифесте говорилось, что 'Государство Российское созидалось и крепло неразрывным единением царя с народом и народа с царем' и что 'единение царя и народа - великая нравственная сила, созидавшая Россию в течение веков'.
Дважды от первой до четвертой
Депутаты первой Государственной Думы - самого независимого из четырех дореволюционных парламентов - начали работу в апреле 1906 года. И начали с того, что представили царю и правительству законопроекты об отмене смертной казни, объявлении амнистии политическим ссыльным и заключенным, наделении крестьян землей, находящейся в собственности казны и церкви, о принудительном отчуждении частновладельческих земель. Получив полное несогласие правительства с чересчур революционными реформами, Дума выразила министрам свое недоверие и вскоре была распущена, не просуществовав и трех месяцев. Вторая Государственная Дума была созвана 20 февраля 1907 года и оказалась уже более уступчивой по отношению к правительству, хотя имела более революционный партийный состав. Депутаты-социалисты попытались установить с властью конструктивный диалог, но в итоге вторая Дума сумела продержаться лишь чуть дольше первой - 102 дня. В отличие от Государя Императора первый президент постсоветской России Борис Ельцин сам был председателем Верховного Совета РСФСР, поэтому, став президентом, построил свое взаимодействие с парламентом с учетом собственного опыта и исторических ошибок начала 20 века. Может быть, поэтому и разгон оппозиционного Верховного Совета в 1993 году оказался таким драматичным. Вся дальнейшая история парламентаризма в новой России - это планомерное усиление подконтрольности представительного органа исполнительной власти. Здесь опять можно найти параллель с третьей дореволюционной Думой. Только если создатели новой Российской Конституции в 1993 году пошли по пути расширения президентских полномочий, созыву третьей Государственной Думы предшествовала доработка выборного законодательства с целью ограничения присутствия в новой Думе радикально настроенных социальных групп. Поскольку выборы в Думу не были прямыми - депутатов избирали выборщики от четырех курий: землевладельцев, городских жителей, крестьян и рабочих, была использована возможность усилить представительство лояльных к правительству землевладельцев. Число выборщиков от землевладельческой курии увеличилось с 31 % до 50 %, от крестьянской сократилось с 42 % до 22 %, а городская курия была разделена на две, одна из которых стала формироваться по имущественному цензу - туда вошли владельцы недвижимости, избиравшие более половины выборщиков. Выборы, проведенные на основе нового избирательного закона, дали большинство в третьей Думе 'Союзу 17 октября' и другим консервативным политическим силам. Крайне правые и левые получили незначительное число мест. Такой состав Думы позволил правительству в сотрудничестве с ней провести ряд важных преобразований, в том числе и социально направленных, а Дума благодаря этому смогла просуществовать весь положенный срок. Дума 4-го созыва встретила начало Первой мировой войны полным единением с правительством, однако неудачи на фронте и разорение экономики привели к очередной конфронтации исполнительной власти и парламентариев, приведшей к роспуску Думы императорским указом от 25 февраля 1917 года. Но то, что срабатывает дважды, на третий раз может и подвести, и депутаты, несогласные с роспуском, создают 27 февраля Временный комитет Государственной Думы, на основе которого впоследствии создается Временное правительство. Нынешний созыв Государственной Думы Российской Федерации, как известно, четвертый. Но сегодняшняя четвертая Дума имеет со своей дореволюционной 'тезкой' мало общего. И ей наверняка удастся проработать все положенные четыре года без какой-либо конфронтации. И будет пятая Дума, шестая и так далее. Так что получается, что парламентаризм в России, может быть, благодаря своей 'ненатуральности' сможет наконец-то закрепиться на нашей самодержавной земле.
Клуб для первых лиц
С тем, что нынешний консенсус Думы и правительства созвучен настроениям людей, можно согласиться, но при этом следует ясно отдавать себе отчет, что выразителем наших с вами интересов (то есть интересов граждан страны) Дума все-таки не является. Достаточно посмотреть на ее социальный состав. Например, среди кандидатов от 'Единой России' и по партийному списку, и по одномандатным округам подавляющее большинство составляют, во-первых, представители региональных властей, во-вторых, действующие и до сих пор мало кому известные депутаты-'единороссы' из третьего созыва и представители крупного бизнеса. Во всем списке оказался один преподаватель Суворовского военного училища из Санкт-Петербурга и один врач, да и то главный. В Государственном Совете Удмуртии ситуация аналогичная. Абсолютное большинство депутатов - это генеральные директора крупных предприятий и их заместители. Есть, правда, два учителя, но их присутствие, скорее, дань памяти советской традиции, когда соблюдалось негласное правило пропорционального представительства различных социальных групп и национальностей. Традиции, конечно, ослабли, но оставить парламент совсем без бюджетной интеллигенции, видимо, не решились. Есть в Госсовете Удмуртии и один пенсионер - Валерий Леонидович Фридрих, бывший мэр Воткинска и один из крайне немногочисленной когорты парламентариев 'вне команды'. Так что практика показывает, что прямые, всеобщие, равные тайные выборы не только не гарантируют сбалансированного народного представительства - по мере развития парламентаризма они приводят к обратному результату. Кстати, еще в 1905 году, когда велись дискуссии по поводу учреждения первой Российской Государственной Думы, политолог (как бы мы его сейчас назвали) Лев Тихомиров писал, что 'если России суждено создать истинное народное представительство, то это возможно исключительно путем организации социальных слоев и выборами лиц именно от них', то есть, другими словами, 'достигнуть истинно народного участия в государственной деятельности немыслимо иначе, как с совершенным упразднением идеи общегражданского представительства и с созданием на его место социально-сословного'. Это как раз принцип устройства Ноева ковчега, который был частично реализован на выборах царских Государственных Дум и негласно соблюдался (правда, абсолютно формально и безо всякого влияния на процедуру принятия решений) в Верховном Совете СССР. Поскольку функцию народного представительства парламент не выполняет, он все больше приобретает черты некоего 'совета директоров' или элитного клуба для VIP-персон. Причем директор средней руки баллотируется, как правило, в одиночку, а крупный руководитель ведет с собой в парламент 'адъютантов' в лице своих прямых подчиненных. Чаяния народа в такой ситуации, естественно, невозможно учесть никаким образом, но, с другой стороны, парламент становится прагматичнее, а его заседания превращаются в совещания хозяйственного актива. Партийная принадлежность наших депутатов тоже критерий весьма условный. В Удмуртии весь депутатский корпус избирался по мажоритарной системе. И потому мы в отличие от федерального парламента потеряли еще одну общественно значимую функцию выборов - как социального барометра. Анализируя реакцию электората на те или иные предвыборные тезисы, власть имеет возможность почувствовать 'дыхание' избирателя. Опросы общественного мнения сегодня могут быть достаточно точными, но, как показывает практика, волеизъявление человека на избирательном участке - совсем не то же самое, что его ответы на вопросы социологов. И в этой связи обилие наскоро состряпанных партий может привести не только к банальному размыванию голосов оппозиции, но и помочь власти прояснить картину умонастроений на подведомственной территории. Так что, как ни крути, парламентаризм - штука нужная.